Воля ветра. К 85-летию самого удивительного воздухоплавательного перелёта

Civilian helicopter

Имя Владимира Георгиевича Гараканидзе носит приз, вручаемый на чемпионатах грузинских воздухоплавателей. Гараканидзе они вообще считают первым грузинским воздухоплавателем – хотя человек он был абсолютно советский, а уж история, про которую мы расскажем, вообще чисто советская. Но характерен сам приз – папаха и бурка. Намёк? Наверняка именно о папахе и бурке мечтал герой при установлении своего удивительного рекорда.
Который вообще-то отнюдь не собирался устанавливать.

Съезд Авиахима

Людям старшего поколения памятно это чуть неуклюжее, но когда-то звонко звучавшее слово – Осоавиахим. Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству. Предшественник ДОСААФ.
Осоавиахим в Советском Союзе появился 23 января 1927 года. В этот день в подмосковных Горках происходил Первый Всесоюзный съезд уже существовавшего общества Авиахим, на котором произошло его слияние с Обществом содействия обороне СССР. Событие было очень торжественное, делегатов приветствовали заместитель наркома по военным и морским делам С. Каменев, командующий столичным военным округом Г. Базилевич. Съезду делались подарки. Одним из них стало открытие в Горках лётной станции – оно прошло днём ранее. Собственно, станция действовала уже два месяца, на ней тренировались планеристы – в основном московские студенты. Но официальное открытие есть официальное открытие. Митинг, приветствия и так далее. «Мы штурмуем небо».

В свою очередь молодые советские покорители неба тоже делали съезду подарки. В частности, комсомольцы – члены Московского воздухоплавательного кружка построили воздушный шар. Руководил ими человек опытный – Владимир Гараканидзе, типографский рабочий и одновременно один из инструкторов станции в Горках. Было решено, что на этом шаре тов. Гараканидзе в день открытия станции перелетит из Москвы в Горки и потом торжественно передаст шар авиахимовцам.

Вперёд и выше

Употреблённое выше слово «опытный» требует оговорки. Да, по сравнению с другими – суперпрофи. Хотя, например, лётного удостоверения Владимир ещё не имел – только учился на пилота. Но кого по тем временам считать опытным? Будущие герои лишь осваивали азы ремесла. Да и само дело переживало период если не младенчества, то, скажем так, первых шагов. Зато недостаток знаний компенсировался энтузиазмом и молодой рисковостью.
В общем, утром 22 января 1927 г. на заснеженную московскую окраину члены кружка привезли оболочку шара. В полдень её начали закачивать светильным газом – смесью метана и водорода. И тут выяснилось…
Гм, как бы сказать… В общем, в суете кружковцы забыли гондолу от шара.
Правда, в некоторых источниках мне встретилось другое объяснение: Гараканидзе, мол, от гондолы отказался сам, считая, что она переутяжелит шар. Но в репортаже из подшивки «Известий» за 1927 г. чёрным по белому загадочная фраза: «Под руками не оказалось привязной корзины». Так что, боюсь, точно забыли. «Тогда вместо корзины отыскали небольшую дощечку, привязали её на двух бечёвках к аэростату».
Прямо представляешь: парни бегают по округе, находят в снегу обломок тёмной неструганой доски. Сбивают с него ногами наледь, быстренько подвязывают верёвочками к оплётке шара. Вышло что-то вроде детских качелей. Ничего – держится крепко!
Тут ещё одно уточнение: «Известия» объясняют, что строили молодые романтики не просто шар, а «шар-прыгун». Это небольшой свободный аэростат для подъёма на высоту до 100–150 метров примерно стокилограммового груза. Проще говоря – человек на нём взлетает в небо, пролетает какое-то расстояние, постепенно опускается, отталкивается ногами от земли, взмывает вновь. Была (да и есть) такая забава у экстремалов. До Горок от Москвы – километров 20–30, и Гараканидзе при попутном ветре предполагал добраться за несколько часов. Кроме того (я глянул фото на соответствующих сайтах), у «прыгуна» сиденье и сейчас нередко – что-то вроде креслица. Видимо, чтобы удобнее соскакивать-заскакивать. Так что, в принципе, могли решить, что и дощечка сойдёт. Правда, «прыгун» запускается при ветре не более 5 м/с. И ещё вопрос – не переборщили ли самодельщики с объёмом шара? Наконец – самое элементарное: да выбрали бы они день метеорологически более спокойный! Но ведь ложка дорога к обеду, а подарок – к съезду?
«В 1 час 20 минут (дня. – Ред.) тов. Гараканидзе при 17 градусах мороза и сильном ветре в шинели и сапогах сел на эту импровизированную трибуну и подал знак. Раскачался шар и полетел».

Читайте также  История воздухоплавания. Часть 3. Полет теплового аэростата специальной формы «Желтая подводная лодка» на съемках фильма Александра Абдулова

Судьба героя

Другой бы на месте В. Гараканидзе после такого приключения на облака боялся смотреть, а этот – вот характер! – стал лётчиком, известным планеристом и воздухоплавателем. Был командиром экипажа дирижабля «В-1», в 1933-м руководил стартом знаменитого стратостата «СССР-1» («АН» – №39-2008) и за безупречную организацию запуска награждён орденом Красной Звезды.
Увы, его дальнейшие следы теряются. Мы обзвонили добрый десяток музеев, связывались с историками авиации, дирижаблестроения, планеризма, с потомками знаменитых авиаторов, с людьми, занимающимися С. Королёвым: «Гараканидзе – что с ним стало?» Ответа не получили. Лишь историк космонавтики Ю. Бирюков (спасибо ему) отыскал в каком-то справочнике даты жизни: 1900–1971.
Но, значит, у Владимира Георгиевича могут быть живы дети, родня. Мы будем рады, если они свяжутся с «АН». Этот человек достоин уважения потомков, и дополнительные сведения о нём логически завершили бы наш рассказ.

Под облаками

Полетел – и не прилетел. Ни в Горки. Ни куда-то ещё (в обозримом пространстве).
Воздухоплавательная общественность замерла в тревоге. 23 января: о шаре и аэронавте – никаких вестей. 24, 25 января… «По линии железных дорог, по городам и сёлам, по радиоузлу всем розыскам было предложено искать окоченевший труп тов. Гараканидзе». Тщетно. 26, 27 января – нет вестей. Можно было пить за помин души.
И вдруг 28 января от Гараканидзе пришла телеграмма.
Произошло вот что. Взмывший в небо аэростат ветром понесло совершенно в другую сторону – на Тверь. А где-то за Дмитровым в поднебесье крутился ураган – он-то шар подхватил и потащил вообще неведомо куда.
Гараканидзе сидел на своей дощечке на высоте несколько сот метров, среди ледяных облаков, вцепившись замёрзшими руками в верёвочки, потому что его беспрестанно раскачивало, крутило, болтало, – и летел. День сменился ночью, ночь днём, снова день, вечер – а он всё летел. Ни маковой росинки, ни капли воды во рту. Иногда расступались облака, внизу были видны поля, дороги, леса, деревни, города – а толку? Ведь не крикнешь.
Наконец шар начал снижаться. Только – о, ужас! – не в чистом поле. Внизу был бескрайний лес. Несло прямо на верхушки деревьев.
…Иногда в жизни есть место чуду. Владимир Гараканидзе это чудо заслужил. Он не просто сел на поляну. Пролетая, заметил внизу огоньки – деревня! – и запомнил, как туда идти. Но где находится?!
А была это аж Северодвинская губерния. 702 км от места старта.
…Опять же пытаюсь включить воображение. Затерянная в чащобах северная русская деревня – возможно, даже старообрядческая. Неторопливый основательный быт, характерный, сглатывающий окончания говор: «знат, понимат». Зима. Вечер. По-местному добротный двухэтажный дом. Иконы, дед на печи, хозяйка детей укладывает, бородатый мужик что-то доделывает – валенок, например, подшивает. Вдруг открывается дверь. На пороге странный, по-нездешнему одетый, южного типа человек. Он начинает объяснять, что сам из Москвы и только что спустился с неба.
Победитель воздуха
Но если вы думаете, что после этого приключения Гараканидзе скис…
Владимир Георгиевич действовал умно и чётко. Организовал мужиков, отыскал в лесу сдувшуюся оболочку, скатал, вывез в деревню. После этого четыре дня (это ж куда занесло!) на санях добирался до ближайшей станции Шарья – единственного места в округе, где был телеграф. Добрался, отбил рапорт руководству Авиахима: нахожусь там-то, цел, аэростат в порядке. Железное всё-таки было поколение!
«Известия» 1927. «Вчера стало известно, что тов. Гараканидзе своим полётом поставил мировой рекорд спортивного воздухоплавания. (…) Сегодня все трудящиеся должны знать о тов. Гараканидзе – молодом рабочем, победившем воздух».

Читайте также  История воздухоплавания

Папка с вырезками

А сейчас вернёмся к тому, с чего начали, – к лётной станции в Горках, где Гараканидзе был инструктором. Вглядимся в его учеников. Среди них парень из Бауманки, которого Владимир Георгиевич выделяет особо – за серьёзность, смётку. Внимательные глаза, упрямый подбородок. Зовут Серёжа. Серёжа Королёв. Сергей Павлович Королёв – тот самый, отец нашей космонавтики.
А Королёв, в свою очередь, всегда чтил первого инструктора. Дочь генерального конструктора Наталия Сергеевна вспоминала: до конца дней отец хранил папку со старыми газетными вырезками, рассказывавшими об удивительном перелёте Владимира Гараканидзе.

Сергей Нехамкин

WildWeb

Top.Mail.Ru